— Нет, дело не только в том, что Колмогоров получил двойку. О двойке потом, — продолжал Николай Павлович. — Мы с Романом Ивановичем не поддерживаем этого названия потому, что оно вообще заучит заносчиво, кичливо. При первом же поражении звена вас высмеют, вам не простят заносчивости, а неудачи возможны в ученье, как в любом деле.
— Значит, у нас будет звено как звено? А мы хотели… — протянул Вася Марков.
— Хотели, чтобы весь мир ахнул? — подсказал Николай Павлович. — И прекрасно! Радуйте школу своими успехами в ученье, своей дружбой, спайкой, но зачем же сразу забираться на ходули, распускать хвост по-павлиньи? Уверяю вас, если звено без шума и треска выполнит свое хорошее намерение, оно завоюет добрую славу и искреннее уважение.
В класс быстро вошел Роман и сказал вполголоса несколько слов Николаю Павловичу.
— Что же, просьбу рудоуправления, конечно, надо уважить. Поговорим об этом после обсуждения основных вопросов, — ответил ему Николай Павлович.
Что такое? Какую просьбу рудоуправления принес Роман? Но Егорша спросил, кто хочет взять слово, и начались выступления. Сначала говорили о названии звена, и Федя Полукрюков без спора признал, что Николай Павлович прав и надо быть скромными.
— А уроки все равно будем готовить так, как Пестов готовит, — сказал Толя Самохин. — Выучишь урок сразу, потом повторишь перед «спросом» — и отвечай на пятерку.
Это было приятно слышать Пане.
Значит, ребята не отказываются от его почина… Хорошо!
Но тут же Толя Самохин поднес огонек к запальному шнуру: