Теперь Пане стало тяжело, тоскливо при мысли, что сейчас Федя уйдет и ссора закрепится.
Федя не ушел.
Он снова возле Пани, он протягивает ему руку:
— До завтра, Пестов! Ну, давай лапу, чудак-чудакович!
Он берет руку Пани, поворачивает ладонью вверх и дает такого хлопка, что по всей руке до плеча бегут огненные мурашки.
И уходит…
Вернулся Паня за письменный стол, освободил из заточения оловянную юлу и запустил ее на странице учебника.
В рудоуправлении
Площадь Труда стала праздничной.
От рудоуправления до Дворца культуры протянулись гирлянды хвои и кумачовое полотнище с золотыми буквами: «Дадим больше металла мирному строительству!» А возле подъезда рудоуправления появился громадный щит с проектом рудничной новостройки. Пунктирная линия, в которой вместо черточек были изображения вагонов и паровозов, шла из второго карьера через Крутой холм и долину реки Потеряйки к сортировочной станции.