Вдруг он услышал что-то похожее на сдержанный смех, но тут же понял, что ошибся, потому что Филипп Константинович спокойно сказал:
— Домой я все равно приеду немного отдохнуть, но если ты уверен, что Вадик может быть сознательным хлопцем…
— Может! Честное слово, может! Он уже стал совсем сознательным, — заверил его Паня, обрадованный, что дело идет на лад.
Филипп Константинович закончил:
— Проверять я его сегодня не стану, подожду следующих отметок и… Во всяком случае, я очень благодарен тебе, Паня… тебе и твоим товарищам… Очень благодарен!
Последние слова прозвучали так тепло, так неожиданно мягко в устах этого резкого и строгого человека, что Паня не нашелся что ответить и медленно, осторожно положил телефонною трубку на рычаг, будто она была стеклянная.
Часть четвертая. Тревога
Ночной разговор
