— И чехол для Уральского хребта надо сделать, — подхватил Гена. — Холщовый чехол, на проволоке, чтобы тоже был как горы. И по холсту расписать тайгу, водопады, заводы…
Они мечтали вслух, любуясь сияющими камнями, и все яснее в их воображении рисовался подарок Горе Железной.
Сколько раз, зачитываясь «Малахитовой шкатулкой», мальчики, каждый порознь, странствовали по сказочным гротам Медной горы то с Хозяйкой-Малахитницей, властной и справедливой, то с великим умельцем каменного дела Данилой-мастером. Но раньше это были только мечты, а теперь два камнелюба будто наяву бежали по волшебным пещерам, обгоняя друг друга и радуясь своим находкам.
— Так и сделаем! — сказал Гена. — А я не сообразил, просто загнал камни в ящик. Дяде Леве понравилось, — мы с ним хотели скорее коллекцию во Дворец культуры сдать. А мне добрых камней не хватило: видишь — в центре ящика всё простецкие камешки поставлены, лишь бы место занять.
— Вот для чего тебе мои камни понадобились! — обрадовался Паня. — А я думал, ты для себя, чтобы твоя коллекция была самой знаменитой. А ты совсем не для себя… Так и сказал бы, Генка, я, может, с тобой камнями поделился бы.
Было странно то, что Гена и Федя промолчали, будто не одобрили его.
— Чем плохо такую штуку сделать да Дворцу культуры подарить? — спросил у них Паня, удивленный этим молчаливым несогласием. — Вовсе даже хорошо!
— Даже замечательно! — насмешливо проговорил Гена. — Краеведческий кружок не смог коллекцию, как надо, сделать, а Фелистеев один смог… Пестов самые хорошие камни, как Скупой рыцарь, спрятал, а Фелистеев их отобрал и вместе со своими камнями Дворцу культуры подарил. Ловко?
— Да-а, знаете ли… Ишь, что придумал, а я и не сообразил сразу! — сам подивился своей простоте Паня, и ему стало жутко, как становится жутко человеку, узнавшему о только что миновавшей большой опасности.
— Думаешь, он сам сообразил, что получится? — спросил Федя. — Сам он осрамился.