— Ты, Федька, говорил сегодня об этом с Николаем Павловичем? — догадался Гена.
— Поговорили.
— Что он тебе сказал?
— Сам знаешь, наверно… Он говорит, что ты хорошее дело для Дворца культуры и для школы придумал, да сам все испортил. Потому что ты хотел только верх над Панькой взять, его в прах повергнуть, для своей гордости. А если бы ты со всем кружком взялся за коллекцию, не надо было бы тебе с Вадиком спорить, обманывать его. И коллекцию мы скорее собрали бы.
— Да хватит тебе! — сказал Паня, который хотел теперь лишь одного — чтобы кончилось это тяжелое объяснение.
— Ладно! — буркнул Федя и замолчал.
Молчал и Гена, будто исчез из комнаты.
Вдруг он проговорил обиженно и тоскливо:
— Будто я сам не понял все сразу, когда узнал, что Пестов все свои камни отдал…
Живые самоцветы сняли в темноте. И казалось, что постепенно, с каждой минутой их свет набирается силы и красоты.