Не скоро еще после этой беседы Паня позвонил Вадику, но зато одним духом сообщил ему много новостей:
— Вадь, а я с Геной совсем помирился. И ты помиришься. Знаешь, мы такую коллекцию для Дворца культуры придумали, как «Малахитовая шкатулка»… Мы сейчас с Геной и Федей на Гранилке были, и Николай Павлович тоже пришел. Столярная мастерская для коллекции горный деревянный хребет сделает. Приготовишь уроки — и беги ко мне, все расскажу!
— Не могу, Пань! Уроки я уже выучил, потом приехал папа, принял ванну, а я потер ему спину, и он за это сделал мне в ванне доклад. Сегодня машина Пестова выдала еще четыреста кубометров долга. Так и гребет, так и гребет! Я на Крутой холм бегу. Пойдем вместе!
— Хитрый, ты за меня уроки сделаешь, да?.. И ты тоже, положим, сразу на Крутой холм не пойдешь. Иди сейчас к Гене, помирись с ним.
— Хорошо… — угасшим голосом ответил Вадик.
— Ножик ему отнеси, а он тебе твои книжки отдаст… Чего ты молчишь? Ты меня слышишь? — Паня подул в трубку.
— Пань, не дуй в трубку, а то у меня в ухе трещит, — захныкал Вадик. — Я тебя и так слышу…
— Да, отдашь ножик! — безжалостно повторил Паня. — Потом представишь Ираиде Ивановне, как котенок ночью ловил мышей и наткнулся носом на ежа. Можешь и Моньку с собой взять, дрессированные фокусы показывать. Ираиде Ивановне полезно, чтобы шума было больше, так что ты постарайся… Ну, чего ты так кряхтишь? Ножика тебе жалко, да? Скажи хоть слово, так сразу пожалеешь!
— Пань, ты, пожалуйста, не думай, будто я не понимаю. Я отдам ножичек и все сделаю… мне не жалко… — заверил его Вадик и а опровержение этих слов шумно втянул воздух носом.
— «Ах-ох»! — передразнил его Паня. — Не плачь на телефонный аппарат — испортится…