— Да, вероятно… Постой, на чем держатся обвинения? Я спросила Павла, он не успел мне ответить…
— Да на чем же подлость может держаться! Ни на чем, почти ни на чем, а получается в целом крепко. Ну, хотя бы характер аварий: они все тонко задуманы, они резали по живому месту. Возьми последний случай: нужно принимать новую партию работников, а на шахте горят общежития, каркасы сборных домов. И еще одно: почти все аварии получались в отсутствие Павла Петровича…
— Да, правда, — подтвердила Валентина, сдвинув брови.
— Вот видишь… Это тоже козырь обвинителям: мол, Расковалов вредил, оставаясь вне подозрений…
— Но кто же может поверить, что человек так грубо, так неумело себя выгораживает!
— А в последнее время охрана стала сообщать, что Павла видели в тех местах, где потом аварии эти получались. Потом об отце Павла вспомнили, о том, что Петр Павлович в Новокаменске работал.
— Да, это я уже знаю. Знаю даже, что он Клятой шахтой управлял и будто взорвал ее.
— Это еще что! Утверждают, что Расковалов был владельцем Клятой шахты…
— Боже мой!.. Но Павел не знал об этом, не знал?
— Ты это так спрашиваешь, будто веришь, что Петр Расковалов был владельцем, а ведь это главная дичь и есть. Как он мог стать владельцем шахты, откуда он средства мог взять! Зарабатывал он мало. А как это доказать за давностью времени, как выдумки эти опровергнуть? Вот и выходит: сын за отцово наследство цепляется.