— Дело в том, что я напал на след «альмаринового узла» и… навсегда потерял отца и Новокаменск, — глухо ответил Павел и закрыл дверь. — Садитесь!
Все сели за стол. — Вынув из кармана бумажник, Павел положил его возле себя, задумался. Самотесов смотрел на него еще угрюмо, недоверчиво, Федосеев был насторожен.
— Сначала я расскажу, что было в кожаном кисете, что лежало поверх этой записки, но прежде познакомьтесь с этим. — Павел достал из бумажника завещание отца, перечеркнутое косым крестом, и письмо Халузева.
Пока Самотесов и Федосеев читали, он задумался, стараясь охватить все то, что до сих пор стояло перед ним тайной, что давило душу тяжкими загадками.
В первый же день пребывания в Новокаменске. Павел узнал, что отец особенно интересовался заведомо неудачным кустом альмариновых шахт, проверял там свою странную теорию о существовании «альмаринового узла». На чем базировалась эта теория? Вероятно, на том, что недра южного полигона были сказочно богаты сырыми уралитами. По теории Петра Расковалова, именно здесь природа завязала «альмариновый узел» — великое, ни с чем не сравнимое богатство. Оправдалась ли эта теория, казавшаяся инженерам Новокаменска фантастической?
Да, геологическая догадка Петра Павловича Расковалова оправдалась. Теперь было безоговорочно ясно, что чудесные камни кожаного кисета действительно взяты на шахте Клятой из одного гнезда, из одной жилы, как об этом не раз думал Павел.
Мечтая об уралитовой Магнитке, о славе южного полигона, о новой яркой звезде на карте пятилетки, открывая дверь Клятой шахты, советские горняки, не зная этого, приближались также к «альмариновому узлу». Кто хотел их остановить? Этот «кто-то», мешая горнякам, в то же время особенно бил по начальнику шахты Расковалову, стараясь убрать его с Клятой шахты. «Он» же устами Халузева сулил ему «отступное» за уход из Новокаменска.
Странное чувство охватило Павла — чувство, уже однажды испытанное там, в доме на тихой Мельковке, у белой двери: вот сейчас он наляжет на дверь во всю силу, и, уступая натиску, дверь подастся, отойдет.
Вздрогнув, он закрыл глаза, чтобы не видеть человека, стоявшего за дверью, а когда открыл их, Федосеев смотрел на него обеспокоенный.
— Плохо себя чувствуете?