Этот день для работника прокуратуры Кудельного Ивана Григорьевича Параева оказался беспокойным с самого утра, но на его гладком лице было написано, что он в своей стихии, что эти беспокойства по нем. Он пожал руку Сергею Ефремовичу с таинственным и несколько торжественным видом. Разговор начался без предисловий, как между людьми, которые понимают друг друга с полуслова и не намерены терять время.
— Поездка на шахту не совсем удалась, товарищ майор, — доложил молодой человек. — Самотесова я не застал…
— Знаю, вы разминулись. Самотесов приезжал в Новокаменск.
— Но все же я выяснил интересующий вас вопрос.
— Вот это хорошо!
— Превышение плана углубки шахтного ствола объясняется тем, что вслед за верхним завалом только что обнаружен порядочный участок нетронутого ствола, нуждающийся лишь в незначительном ремонте. Это неожиданный выигрыш. Дальше снова идет завал.
— Этому Самотесову и Расковалову бабушка ворожит, не иначе!
— И не одна, а несколько.
— Знаю, знаю, Иван Григорьевич, в чей огород метите! — усмехнулся майор. — Но вы учтите, что для Расковалова это очень кстати. На случай решительного разговора это солидный козырь. А? Несмотря, дескать, на все помехи, шахта все же опережает график восстановительных работ. А интересно, что получилось бы с хваленым графиком пятой шахты, если бы не этот неожиданный выигрыш?
— Если вычесть неожиданно выигранные метры, то шахта точно улеглась бы в график.