— А ведь график жесткий?
— Да, крепкий, как говорят в тресте.
— И принят он был по настоянию Расковалова, когда коллектив шахты присоединился к обязательствам уральцев товарищу Сталину.
— Да… Но кто знает, что было в запасе у гражданина Расковалова помимо коробки спичек и пилочки, что еще он собирался выставить… в дополнение к графику!
— Да, да! — задумчиво и серьезно согласился с ним майор. — Кто его знает, чужая душа — потемки.
— Время от времени освещаемая пожарами. Тут уж Игошин рассмеялся.
— Как вы ловко умеете словцо подцепить! — сказал он. — Но сознайтесь, что козыри у Расковалова все же есть… Коробочка спичек и пилочка — это пока только предположение, требующее подтверждений, а график, а самоотверженная работа, а риск жизнью ради двух рабочих, застигнутых плывунами, — это факт.
— Однако моя поездка дала еще один результат, хотя и не поразительный, но очень интересный: подтверждение факта, что вызов в Горнозаводск организован самим Расковаловым и никем другим.
— Вот это замечательно! — воскликнул майор.
Из своего портфеля молодой человек вынул несколько чистых листков желтоватой глянцевой бумаги, линованной в клеточку, и положил их перед майором.