— Да, доктор говорил это мне… Он утешает, он от своего доброго сердца ищет утешения.
— Нет, это не его слова. Я случайно познакомилась с одним человеком в поезде, и он мне пообещал, что все будет хорошо, а теперь повторил это… Хороший, удивительный человек!
— А Георгий Модестович! — воскликнула Мария Александровна. — Как он мог такое сказать про Павла! Постыдился бы! Ты можешь поверить, что Павел способен торговать камнями, да еще из-под полы! Боже мой!
Валентина стала возле нее на колени, взяла ее руки в свои.
— Мама, позвольте мне уйти…
— Куда, голубчик?
— К нему… Я хочу быть рядом с ним…
— Иди, иди к нему и не покидай! — горячо подхватила Мария Александровна. — Не оставляй его! Кто написал телеграмму? Кто стоит против Павлуши?.. Нет, быть не может! Иди, иди, девочка моя, доченька моя!..
За окнами сверкал знойный день. Безволие овладело Марией Александровной. Бесконечно уставшая, она все же не могла забыться, заснуть. Сквозь полузакрытые веки увидела Георгия Модестовича: он осторожно вошел в комнату, задержался у стола, затем вышел на цыпочках и прикрыл за собою дверь.
«Павел у него на глазах вырос, он Павла с самого детства знает, и язык повернулся такое сказать, так оскорбить!» подумала она с печальной улыбкой.