Подлинный краевед, Максим Максимилианович был в состоянии замучить своего пациента вопросами; что касается Никиты Федоровича, то он слушал молча, понимая, что после разговора с Павлом Петровичем маленький исследователь о многом умалчивает, все время мысленно сообразуется с его запретами, и думал о Петюше:
«Хитер, умен, а пуще того честен. Видать, от Осипа не набрался».
Кончилась беседа Павла с Сергеем Ефремовичем.
Майор взял из его рук золотые часы, осмотрел их, осмотрел хрустальную печатку и задумался.
— Они были найдены Петюшей возле «печи». Вероятно, часы потеряны в драке или при переноске трупов в «печь», — пояснил Павел.
— А как высоко расположен вход в «печь» над горизонтом выработки, Петюша говорил?
— Довольно высоко… Но он очень сильный человек. Я сужу по тому, что дверь не уступила мне сразу… Кроме того, у него, вероятно, были сообщники.
— Вы составили определенное и как будто обоснованное предположение, — признал Игошин. — Но все это до полной проверки останется только предположением.
— Вы все еще считаете, что я ошибаюсь?
— Не могу сказать ни да ни нет, — неохотно проговорил Игошин. — Но если чувству верить — а я иногда своему чувству верю, — то, сопоставляя все это: убийство старика, грязное дело с камнями, гнусные анонимки, то тысячу раз нет!