— Как же это ты так неосторожно! — испугался Абасин, а Никита Федорович только крякнул и недоверчиво погладил бородку.
— Я на краешек сдуру стал, а она и завалилась, — сдержанно пояснил Петюша.
Свою подземную темницу он описал довольно подробно, но забыл упомянуть о страшной «печи».
— Как же ты выбрался? — нетерпеливо допытывался Максим Максимилианович.
Об этом Петюша рассказал тоже как-то глухо, будто обходил сторонкой. Он якобы выбрался сквозь щель, проходившую сбоку завала, и то ползком, то придерживаясь за борт выработки, наудачу двинулся вперед. Штрек остался позади, началась какая-то очень большая выработка; он встретил ручей, бежавший под землей, напился, совсем ожил, пошел вдоль ручья, очутился в такой большой выработке, что свет свечи не достигал кровли. Потом пробрался в другую выработку; ее стены блестели, белые столбы свисали сверху и росли из земли. Вели его стрелы, выбитые на камне.
— Да ведь это не выработки, это пещеры! — обрадовался Максим Максимилианович. — Значит, Клятая шахта с пещерной частью Клятого лога соединяется. Куда ты вышел?
— А в камни…
— Близко к Баженовке?
— Не так близко. Там камни, потом болото. А дальше, должно, каменоломня гилевская…
— А скажи, пожалуйста…