— Садитесь же! — приказала девушка. — Мне все равно куда. Федор уехал. Проводила его, потом доставила маму на дачу в Лесное, а теперь свободна. Мечусь по городу и переживаю…
На круглом личике лежала дымка усталости, губы были сведены гримаской.
— Вчера вечеринка у вас затянулась…
— Да, все веселились искренне, кроме нас с Федором… Неужели не могли заглянуть хоть на минутку? Никогда не прощу этого вам и Вале… Хотя я ее понимаю. Мы с нею, так сказать, соломенные невесты. Мало веселого.
— Но и трагического не много. Ведь вы скоро поедете к Федору?
— Когда это скоро?! Три месяца, по-вашему, скоро? — Она ловко обогнала попутный грузовик. — В нашей конструкторской группе три человека, и я профорг всего бюро. Работы в группе прорва. Трое справляются с трудом, двое — еле-еле. Меня должны отпустить к Федору, должны! Но уйду я — значит, товарищи останутся без летнего отпуска. Итак, на отпуска два месяца, на сборы две недели. Итого десять недель. Я жертва своего мягкого сердца.
— Только что мы чуть не стали жертвами уличного происшествия. Осторожнее, Нина!
— Не мешайте! — Она ловко протиснула машину между троллейбусом и грузовиком. — Мне жаль себя, Валю, Федора… И я не понимаю вас, Павлуша! На вашем месте я непременно устроилась бы так, чтобы летом быть поближе к Вале. А вы даже пальцем не шевельнули. Хорош жених!
— А Федор? — с усмешкой напомнил Павел.
— Федька? Но ведь вы с ним близнецы. Наконец-то он дорвался до севера, до Краснотурьинска! Он во сне видит «северную радугу». Там необыкновенные рудные богатства, там лес, уголь, камень… Разве все это может обойтись без Федора, разве он обойдется без этого!