— На праву руку надо, — в тот же миг проговорил Петюша.
Отрезок пути в каменном хаосе дался тяжелее, чем весь переход от Конской Головы до камней, и, как казалось, кончился ничем, но Голубок тянул Павла дальше по каменной осыпи, к самой скале.
— Вверх надо, — подсказал Петюша.
Черная черта, прорезавшая отвесный борт чаши, которую люди сначала приняли за трещину, в действительности оказалась тропинкой не шире человеческой ступни, круто уходившей вверх.
Месяц, висевший над острым краем чаши, осветил лицо Игошина, когда он обернулся к участникам экспедиции. Уже не оставалось в нем невозмутимого спокойствия и неторопливости пожилого человека: Игошин стал моложе и выше, глаза светились.
— Тут ты, Петюша, и видел «тех»? — спросил он. — Точно помнишь: троих?
— Трое прошли.
— В «гору»?
— В «гору»… Я за тем камешком лежал, грелся, а «они» и прошли. Впереди высокий, а другие будто ниже, мельче.