— Товарищ начальник, к вам старик в Конскую Голову приходил, Халузев. Так поймали его. Вечером поймали на Перемете. Хотел сбежать. Денег при нем было много.
— В стену упремся, что ли? — спросил Осип.
В темной гряде скал обозначилась еще более темная полоса, шедшая вкось сверху вниз. Это было узкое ущелье.
— В щель первые пройдем мы с вами, Павел Петрович, вместе с Голубком, — сказал Игошин. — Другие будут двигаться за нами редкой растянутой цепочкой. Петюша с Осипом пройдут последними. Теперь нам проводник, собственно говоря, уже не нужен. Собака на верном следе, ишь как рвется!
— Да, она ведет хорошо.
Вошли в теснину между утесами. Один из них высился крутой стеной, другой склонился к нему, точно застыла гранитная волна, собравшаяся ударить в обрыв. Идти стало еще труднее: теснина представляла ложе ручья, камни осыпались из-под ног, скатывались в воду.
Руководители колонны вздохнули с облегчением, когда ущелье кончилось. Открылось пространство, которое сначала показалось безмерным: широкая чаша в отвесных, высоких бортах, заваленная, загроможденная понизу камнем.
Путеводной нитью в каменном хаосе служил все тот же быстрый и строптивый ручей.
— Всё к гилевским каменоломням идем, — отметил Максим Максимилианович. — Их от этих мест отделяют болота.
Голубок резко потянул в сторону от ручья.