— Да, пожалуй, — помедлив, согласился Павел и вернулся к началу разговора. — Ты говоришь, что отец любил альмарины. Почему?
— А почему вы с Валей любите хризолиты? Это дело вкуса, и только. Впрочем, у Петра Павловича имелась и своя теория альмарина. Вовсе не научная, странная для горного инженера.
— Помнишь ее?
— Я над нею посмеивалась. Ну вот… — неохотно начала мать. — Твой отец говорил, что существует сродство между душой народа и самоцветами, металлами страны. Он подшучивал над Прайсом, что душа этого человека вышла из оловянных копей Британии… Камнем, родственным душе русского народа, он считал камень зеленый, так как наша земля богата именно зеленым камнем: альмарин, хризолит, аквамарин, нефрит, малахит… Он говорил, что на Урале еще не раскрыт коренной «альмариновый узел» и что это сделает он, Расковалов.
— И можно подумать, что он действительно нашел изумительно богатую жилу замечательных альмаринов, — дополнил Павел.
Наступило молчание.
— Удивляюсь Халузеву, — проговорила Мария Александровна. — Не похоже все это на него… Такие камни должны стоить очень дорого.
— Да… Лондон, Нью-Йорк сошли бы с ума, если бы эти камни появились в ювелирных магазинах.
— Что ты сделаешь с альмаринами? — спросила мать.
Подбросив на ладони несколько камней, блеснувших ярким огнем, Павел, усмехнувшись, бросил их на стол.