4
Павел шепнул Валентине: «Буду ждать тебя у реки», взглядом позвал Петюшу, вышел из избы, спустился к речушке и присел на гранитный валун. Кругом все было безмолвно и неподвижно; ни одной тучи не осталось на небе, но воздух еще был отягчен влагой, солнце светило точно сквозь невидимое облако, на траве, на листьях кустов серебряными искорками висели капли дождевой воды, еще не выпитой солнцем. Все ждало ветра, чтобы встряхнуться, ожить.
— Петя, посмотри: может быть, дед Роман пришел в себя? — сказал Павел, когда к нему присоединился Петюша.
Мальчик молча повиновался, исчез в дверях Романовой избы и почти тотчас же вернулся.
— Без памяти лежит, а то заснул, может, — коротко сообщил он.
— Жаль… Хотелось бы поговорить с ним! Он ведь мог знать вентиляционный шурф Клятой шахты. Вспомни: он никогда не говорил об этом?
— Нет, не говорил.
— Что ж, придется начать с обследования тех копушек, которые ты видел за болотом с баженовской стороны Клятого лога. Так? Ты сказал, что был у этих копушек два раза.
— Два раза туда бегал… Как баженовский комсомол военную игру проводил, я разведчиком был и вон куда зашел, — с гордостью сказал Петюша. — Там копушек много, поболе десяти… Поднял я там уралит, а доктор меня в Баженовке встрел: «Отдай да отдай для коллекции». Я отдал, а учительница Софья Андреевна говорит: «Ты и для уголка принеси кристалл». Я в другой раз побежал, даже чуть в болоте не утоп, а кристалл принес славный, вот такой. — Он помолчал и похвастался: — А у нас в школе два уголка есть: живой природы и еще минеральный. Так в минеральном, почитай, все мое, все я нашел. И еще больше подниму. Я все места знаю — что где лежит. Вот…
Он вынул из кармана и протянул Павлу на ладони несколько камешков: небольшую галечку киновари, недурной образчик руды висмута, обломок красного мрамора, и немного разочаровался, когда Павел вернул ему все это.