Узнав о происшествии на шахте, Абасин огорченно вздохнул, спросил у Самотесова, как у него нога и осилит ли он переход до Кудельного. Самотесов заверил его, что осилит, расспросил у Петюши о дороге и прекрасно разобрался, назвав себя землепроходным человеком. Все же Петюша и Ленушка проводили гостей до самых горушек, отделявших Конскую Голову от Кудельного.
— Ой, тетенька, Петюша в Клятый лог пойдет. А меня в школу примут. А ты еще бегай к нам, тетенька, родимая! — шепнула Ленушка.
Провожатые повернули назад, и Валентина с Никитой Федоровичем остались одни на горной узкой тропинке, которая то змеилась среди скал, то уходила в сосняк, то петляла по крутому склону. Валентина не замечала дороги — она старалась охватить все то, что услышала, узнала. Аварии? Это было тревожно, но еще больше ее тревожило настроение Павла. Она готова была броситься на Клятую шахту, обо всем расспросить, успокоить, поддержать своего Павла.
2
Непривычное слово, произнесенное Самотесовым, привлекло ее внимание. До сих пор Никита Федорович молча следовал за Валентиной, так как первые попытки завязать беседу ни к чему не привели.
— Что вы сказали? — переспросила она.
— Привола, говорю, здесь удалась…
Они уже поднялись на взгорье. Валентина оглянулась и точно упала в простор. Долина, которая недавно была сумрачной, неприветливой под темносиней тучей, теперь лежала внизу, затопленная светом предвечернего солнца. Казалось, что металлы и самоцветы земных недр освободились от вечной темноты и ожили, засверкали. Струила золотые блестки речушка, а у камней вода разливалась озерками блестящего и мерцающего живого серебра. Каждая хвоинка, каждый листочек казался сверху бесконечно малой изумрудной искрой. Все было обновлено грозой, все дышало молодо и радостно под синим прозрачным небом.
— Хорошее слово — привола, — признала она. — Не приволье, а именно привола, простор. Это уральское слово?
— В наших местах слышать пришлось. Не везде его и скажешь. Видел я степи на Украине. Уж, кажется, так широко, а мне ровное место не нравится. Лежит плоская земля вся на виду, никакой перемены не ждешь. У нас в горах другое дело: привольно кругом. Сделаешь шаг — и все по-новому.