«Вот ляпнул черт Самотес! — выругал он себя. — А может, и лучше это… Легче ему будет завтра у Федосеева».
Вернувшись на шахту, Самотесов прежде всего заглянул в землянку. Павел полулежал на койке, привалившись к стене, не сняв даже бушлата.
— Сейчас пойду на копер, — с трудом проговорил он, увидев Самотесова. — Потом надо еще конспект доклада просмотреть, дополнить…
— Нужды нет на копер ходить, и конспект подождет.
— Как охрана расставит комсомольские посты? Надо проверить…
— И это сделаем. Сразу вас свалило, товарищ дорогой!
— Нет, не сразу. Это еще во время поездки в Горнозаводск началось, а потом я продрог, когда скобу таскали из болота. — Он говорил, не открывая глаз, так как больно было смотреть на свет, но вдруг, взглянув на Самотесова, спросил в упор: — Почему вы заговорили о моем отце в связи со взрывом на шахте? Вы слышали об этом сегодня от Федосеева?
— Ничего мне Тихон не говорил, — рассердился Самотесов. — И вы себя не терзайте. Спите уж…
— Неужели мой отец мог это сделать! — с болью воскликнул Павел. — Не мог он этого сделать!.. Поверить не могу!..
Никита Федорович заставил Павла смерить температуру, посмотрел на градусник и присвистнул.