— Что выдумала…
— Ой, не выдумала!
— Обманываешь, — остановил ее Петюша, уверенный, что Ленушка говорит правду. — А ты как ушла?
— Они как вздорить стали, я через порожек… Приказав Ленушке спать, Петюша спрыгнул с печки.
Ботинок тотчас же заскрипел, так как Петюша лег спать не разувшись, чтобы и ночью не расставаться со своей обновкой. Сняв ботинки, он вышел из дому.
Была ночь непривычно темная после белых ночей. Небо затянулось облаками, месяц просвечивал тусклым пятном, поднялся знобкий ветерок — предвестник ненастья. Когда Петюша осторожно обогнул угол последней избы, отделявшей его от избы Романа, одна за другой проскрипели три ступеньки под тяжелой ногой. Петюша присел за кустом, замер. Мимо него, широко шагая, по тропинке прошла большая человеческая тень. Человек тихо свистнул, и ему ответили свистом от гранитного валуна у реки; человек прошел туда, заговорил сердито и требовательно. Другой ответил жалобно. Тогда голос человека, который вышел от Романа, прозвучал резко, угрожающе. Другой заговорил еще жалобнее, почти плаксиво, застонал и выругался непонятно.
Вглядевшись в темноту, Петюша увидел, что к мостику через речушку движутся двое и что один из них помогает другому, а тот при каждом шаге охает и ругается сквозь зубы.
Он подождал, пока ночные гости не исчезли в лесу, пробрался к избе Романа, прислушался и вошел. В избе было темно. Не сразу Петюша разглядел, что дед Роман сидит, забившись в угол.
— Ты что? — спросил Петюша. — Кто у тебя был-то? Старик молчал.
— Опять из памяти вышел?