Сделав две-три сотни шагов, Роман опустился на камень, брякнул берданкой и затих. Петюша беспокойно заерзал, не зная, что предпринять. Наконец решился: быстренько заглянуть в ущелье, выяснить по возможности, что привлекло сюда Романа, а затем нагнать старика, привести его домой, послушного, покорного в беспамятстве. С какой радостью покинул мальчик свой холодный камень!
По дну ущелья струился ручей в глинистом русле, блестевшем искрами золотистой слюды, которая так обманывает, новичков-минералогов, принимающих ее с первого взгляда за золото. Чахлые, не в меру вытянувшиеся сосенки, осмелившиеся забраться в это каменное царство, омертвели, засохли, перевитые серыми толстыми нитями паутины. Утесы нависли над Петюшей; ручеек, отразивший полоску серого неба, показался бездонной трещиной в земле. Ущелье поднималось немного вверх, огибая один из утесов. Берега ручейка становились все круче. Обрыв, налегший с севера на плечи «двух братьев», вдруг закрыл небо, а еще через несколько шагов началась каменная осыпь. Между валом осыпи и кровлей ската было темно. Дальше пути не было…
Что же так долго делал в этом коротком ущелье Роман?
Вдруг кольнуло в сердце.
На правом, глинистом берегу ручья виднелся широкий мазок, оставленный скользнувшей человеческой ногой, а дальше уже отпечатался и полный след большой ноги в сапоге с широким подкованным каблуком. Низко склонившись, Петюша долго рассматривал этот след. На прибрежном глинистом песке он затем нашел еще несколько отпечатков все той же ноги.
След вел из ущелья.
Тревога, охватившая Петюшу, понемногу ослабела. Составилось успокоительное предположение: человек проходил третьего дня по бровке-гряде, мимо камней, укрылся здесь от грозы и ушел, когда глина, мокрая после ливня, еще принимала след. Но, разыскивая следы, Петюша снова очутился под кровлей утеса. Что ж Роман? Ведь о «двух братьях», явно о двух этих утесах, бормотал он в бреду.
По каменной осыпи Петюша пробрался вверх, туда, где скопилась плотная, густая темень, достал спички, зажег одну. Глыбы камня преграждали дорогу. Он сделал шаг вправо, зажег еще одну спичку, уставился на огонек.
Огонек рванулся, чуть не погас, вытянулся, загнулся вправо. За одной из глыб он как будто увидел пустоту. К ней, трепеща, потянулся огонек третьей спички, зажженной Петюшей.
Земля дышала, втягивала воздух.