Цянь Вэнь-гуй шумно вздохнул и, щурясь, испытующе заглянул в лицо беспокойно ерзавшему на месте учителю.
Не зная, что ответить, Жэнь Го-чжун отхлебнул чаю. Голоса в доме смолкли, комары под олеандрами пели свою назойливую песню. Жэнь Го-чжуну оставалось лишь встать и попрощаться. Цянь Вэнь-гуй гостя не задерживал, старуха проводила его до ворот. Как только он очутился на улице, ворота снова заперли на засов.
ГЛАВА XXX
Приманка
С тех пор как жены бедняков так неприветливо встретили Хэйни в доме Дун Гуй-хуа, она загрустила. А тут еще дядя Цянь Вэнь-фу неустанно твердил ей:
— Слишком много зла причинил деревне твой дядя Цянь Вэнь-гуй. Нам с тобой надо честно работать, чтобы люди забыли про наше с ним родство. Иначе быть беде!
Хэйни очень хотелось подружиться с Дун Гуй-хуа. Некоторые женщины были против того, чтобы она преподавала в школе, но своим усердием и прилежанием Хэйни завоевала доверие Дун Гуй-хуа и Ли Чана. Ли Чан даже похвалил ее как-то за сознательность. Тем не менее она часто ловила на себе недоброжелательные взгляды. А ее молодость и красота лишь усиливали озлобление против нее, и за спиной ее называли то лисицей, то оборотнем, то чудовищем.
Когда Хэйни одолевала тоска, она бежала на огород к своему дяде и изливала ему свое горе. Цянь Вэнь-фу, который с утра до ночи трудился, бросал свои рамы с кабачками, подсаживался к племяннице и вздыхал:
— Ах ты бедная моя, во всем виноват твой дядя Цянь Вэнь-гуй. Жить бы тебе лучше со мной!
Иной раз Цянь Вэнь-фу хотелось дать ей самый простой совет: поскорее выйти замуж; но с девушками об этом говорить не принято, ведь они себе не хозяева! Цянь Вэнь-фу догадывался о сердечных делах Хэйни, но стоило ему заговорить об этом, как она начинала безутешно рыдать, а старик лишь беспомощно разводил руками.