— Правильно! И учитель не только я один.
— Что ты мелешь, Лю? Только собака бросается на человека вслепую через стену. Выражайся точнее! — прикинулся разгневанным Жэн Го-чжун.
— Постойте, — вода спадет, камушек покажется. В одеяле-то иголку не найти, а ведь тут у нас — либо бабка, либо внук. Много ли в деревне грамотеев? По пальцам перечтешь. Взглянем, чей почерк — очень просто! И все узнается. Так ли я говорю, учитель Жэнь? — старый У снова сощурил глаза.
— Да, конечно, так, — подтвердил Жэнь Го-чжун, но тут же спохватился и пошел на попятный. — Написано-то мелом, не разберешь.
— Я только неграмотный старик, а когда вытираю доску и мне видно, что у тебя и учителя Лю почерки разные: у него иероглифы точно поджаренные ломтики доуфу, ровные, квадратные, а у твоих — ноги и руки вкось и вкривь, такие же нескладные, как ты сам. Ты говоришь, не различить почерка? Спроси у школьников, что они скажут?
— А ведь старый У умно рассудил, — несколько успокоился Ли Чан. — В деревне у нас, действительно, не так уж много умеющих писать. Кончившие начальную школу в счет не идут. Вот хоть бы я: проучился два года, а свои каракули и сам не разберу. Не волнуйся, товарищ Лю, мы это дело выясним.
— Идемте скорее, посмотрим. Я-то уж разберу почерки всех наших грамотеев. Хоть сожгите бумагу, я узнаю их по пеплу, — и учитель Лю подтолкнул Ли Чана к выходу.
— Что ж, пойдем, пожалуй, — нехотя присоединился к ним и Жэнь Го-чжун.
— Ах, чорт, — вдруг спохватился Ли Чан и, затопав ногами, разразился бранью по собственному адресу: — Что я наделал? Как прочитал, так сразу и стер. Боялся, чтобы не прочли другие, не разнесли по деревне. Так возмутился, что сразу и стер… Ну и дурак же я! Ведь в голову не пришло, что можно по почерку отыскать писавшего. Убить меня мало!..
Жэнь Го-чжун украдкой стер со лба крупные капли пота.