— Эх, целое лето ходишь в лохмотьях… Все бахвалится: заместитель старосты, заместитель старосты, — а у жены даже кофты нет! Просто срам!
Чжан Юй-минь увел Чжао Дэ-лу к себе. Он снимал небольшой, почти пустой дом. На кане лежали две черные подушки и куча тряпья — то ли одеяла, то ли одежда. В головах кана помещался маленький очаг с котлом, у стены — сломанный сундук с какими-то чашками и палочками для еды, перед ним — маленький чан с водой. Чжао Дэ-лу зачерпнул ковшом воду, напился и вытер рукой пот с лица. Чжан Юй-минь присел на край кана.
— Пристало ли мужу драться с женой? Вы ведь давно женаты, на что это похоже! Выставляешь себя на посмешище!
— Эх, да разве с ней по-хорошему договоришься? Она у меня отсталая. Пока не побьешь, не успокоится. Теперь-то эта лиса не посмеет больше ходить.
Чжао Дэ-лу тоже сел на кан, вытянул ноги и закурил сигарету, которую ему дал Чжан Юй-минь. Убедившись, что за окном никого нет, он решил поговорить с Чжан Юй-минем откровенно.
— Не стану тебя обманывать, Чжан. Этой весной я занял у Цзян Ши-жуна два даня зерна. Кто знал, что предстоит земельная реформа? Вот и Вэнь Цай говорит, что мы испортили все дело, оставив его в старостах. Теперь Цзян Ши-жун видит, что мы не зовем его на собрания, но помалкивает, знает, сколько пельменей съел. Ты ведь знаешь, как он людей обхаживает. Позвал меня обедать, но я не пошел. Меня за два даня не купишь. Скажу по правде, не будь у меня крепкой кости, дом был бы полная чаша и жена не зарилась бы на чужие платья. Вот я и решил: запретить ей строго-настрого принимать подарки. Еще во время японской оккупации стал я старостой, а дома было пусто, одни голодные ребятишки… Так о чем ты хотел посоветоваться? Да, настроение, скажу я тебе, сейчас в деревне неважное. Крестьяне молчат, а в душе недовольны. Скажи, правильно я говорю?
— Молодец! Вот потому-то я и пришел к тебе, Чжао.
Чжан Юй-минь спрыгнул с кана и заходил взад и вперед по комнате.
— Пришел ты кстати, — продолжал Чжао Дэ-лу, — я хотел уже сам к тебе идти. Задумывался ты над тем, что сейчас беспокоит многих? Ведь в этом году у нас большой урожай фруктов. Под садами свыше сотни му. Сходи посмотри сам. Плодов видимо-невидимо. А тут передел земли. Народ волнуется, многие просто сна лишились. Но землю делить — работа сложная, да мы еще тянем с нею да тянем. Дождемся, что на деревьях одни листья останутся. А тут еще богачи заторопились с продажей. Вот крестьяне и ходят ко мне. Надо что-то придумать, говорят, большие богатства уходят. Я так полагаю: сегодня же запретить богачам продавать фрукты, взять все сады на учет, поставить охрану. Дело это большое, какая уйма денег в этих садах!
— Верно, дело большое. — Чжан Юй-минь и сам уже об этом думал. — От одной охраны мало толку, — сказал он. — Фрукты не могут ждать, пока мы переделим землю. Как же быть?