— Пойдем поищем Чэн Жэня, — предложил Чжао Дэ-лу. — За это должен взяться Крестьянский союз. Один-два человека тут не справятся. Правда? Нужно найти людей, которые умеют считать. Главное теперь — передать все в руки Крестьянского союза. На чью долю придется земля, тому отдадим и вырученные за фрукты деньги.
— Созовем побольше людей, оповестим всех да Ян Ляна разыщем, надо с ним посоветоваться, — сказал Чжан Юй-минь, выходя с Чжао Дэ-лу на улицу.
ГЛАВА XXXIV
Горе Лю Маня
Мать Гу Чан-шэна, старуха с гладко зачесанными блестящими волосами, переваливаясь на маленьких ножках, всегда бегала по деревне с жалобами:
— Ох, уж этот Чжан Юй-минь! Да, все они таковы! Как красиво говорили они, когда мой сын уходил в армию. А как ушел, все от меня отвернулись. Посулили два даня зерна, а выдали только два доу. Хозяйство, видишь ли, у меня середняцкое! Тьфу! Тогда не уговаривайте середняков идти в солдаты…
В деревне давно привыкли к ее назойливому нытью, к одним и тем же нападкам на деревенские власти.
Но сегодня она не жаловалась, она весело смеялась:
— Ха-ха, настал и для меня светлый день. Пришли к нам в деревню настоящие люди. Вот товарищ Ян, к примеру, говорит: и середняк — свой человек. Разве он не терпит нужды? А когда всем достанется хорошее, и середняка нельзя обойти. Старуха Гу послала сына в армию. Она мать фронтовика! Как же можно ей не дать зерна? А как Чжао Дэ-лу злился, когда позвал меня в кооператив за зерном: получай, мол, и уноси на своих плечах! А я ему: Старший в роде Чжао, придется мне, видно, дожидаться, пока сын вернется из армии и снесет мне зерно! Чжан Юй-минь как заорет: «Пришлем тебе зерно на дом!» Ха-ха, вот и на моей улице праздник!
В деревне знали, что власти поступили неправильно, урезав старухе зерно, но ее назойливые жалобы всем надоели, и никому не хотелось вступать с ней в разговор. Теперь, когда она добилась своего, за нее порадовались, но тут же посоветовали: