— Получила свое — и помалкивай, не брани больше людей.
Но она уже не могла остановиться:
— Не смотрите, что товарищ Ян мал ростом да молод, он сказал мне правильное слово: — Ты, говорит, бесстрашная, не боишься сказать свое мнение, это хорошо. Довольно народ молчал. Но Чжан Юй-минь ведь старается для бедняков, и если кто чем-нибудь недоволен, пусть прямо ему скажет. Все мы свои люди, а ругаться на улице не пристало. Как, по-твоему, верно я говорю? — А я ему: — Где нам, женщинам, знать, кто нам друг, а кто враг? — А он: — Ладно, говори, если у тебя еще есть обиды! — Я и смекнула: он приехал землю делить, а я все с начальниками воюю, это не дело. И говорю: — Нет, нет, теперь я не в обиде, недодали мне пустяки. И спорить о них не стоит. Чжан Юй-минь уж теперь больше не корит: середняк да середняк! Я нашла человека, который напишет сыну, успокоит его: люди из района позаботились обо мне, и бояться нам, середнякам, теперь нечего.
В деревне было двое демобилизованных, которые очень досаждали активистам: Хань Тин-шуй, сын старого Ханя, коммуниста, и Чжан Цзи-ди, брат Чжан Бу-гао, члена Крестьянского союза. Оба были большие насмешники, постоянно критиковали руководителей деревни и пренебрежительно относились к ним. Они жаловались, что в деревне их не уважают, не предоставляют им льгот, а деревенские власти, в свою очередь, находили, что эти бывшие бойцы распустились и плохо работают; но, уступая демобилизованным в образовании, местные активисты побаивались их злых языков, предпочитали с ними не спорить, когда те начинали кричать, что проливали кровь за революцию, потому что не знали, что ответить.
Но как-то случилось, что Хань Тин-шуй подружился с Ян Ляном и стал часто заглядывать в Крестьянский союз, помогал в переписи населения, в проверке сведений о каждой семье, о количестве земли и прочего имущества. Он держался так скромно, что даже не позволял себе взять сигарету у кого-нибудь из членов Крестьянского союза, а приносил с собой свою длинную трубку и трут. Чэн Жэню такой помощник сначала был не совсем по душе. Сам недостаточно разбираясь в деле, он боялся насмешек со стороны Хань Тин-шуя, но потом оценил его помощь и сработался с ним.
Чжан Цзи-ди тоже любил поворчать на руководство и не знал, куда приложить свои силы. Но вот однажды к нему обратился командир отряда народного ополчения Чжан Чжэн-го:
— Давай наладим ежедневные занятия с нашим отрядом, а потом будем и сбор проводить. Ведь ты старый воин, с большим боевым опытом.
Из разговора с Ян Ляном Чжан Цзи-ди понял, что он-то и послал к нему Чжан Чжэн-го. И Чжан Цзи-ди захотелось принять участие в общей работе. В партии он был давно, но его документы еще не были пересланы в деревню; Чжан Юй-минь не мог взять его на учет, и он сильно страдал от своей оторванности.
На предложение командира Чжан Цзи-ди ответил согласием.
— Но говорить я не умею, — предупредил он, — и прошу указывать мне на все мои промахи.