Или же подходили вплотную и шептали на ухо:
— Заходи ко мне, пообедаем да потолкуем с тобой с глазу на глаз…
Однажды, когда Ян Лян, возвращаясь с поля, где помогал крестьянам полоть, вошел в деревню, кто-то неожиданно с силой хлопнул его по плечу. Обернувшись, Ян Лян узнал в обнаженном до пояса, дочерна загорелом длинноволосом парне Лю Маня. Его широко раскрытые круглые глаза, горящие лихорадочным огнем, так и впились в Яна.
— У всех-то ты бываешь, только ко мне не заходишь, товарищ Ян. А ведь я жду тебя.
— Почему бы и не зайти к тебе, — сразу согласился Ян, — но я не знал, где ты живешь. — Ему вдруг вспомнилось, что брат Лю Маня был одно время старостой.
— Идем. У нас бедно и грязно, но мы не кусаемся. — Эх… — глубоко вздохнул Лю Мань. — Я живу здесь. Брата нет дома.
Длинный, узкий двор напоминал переулок; строения стояли почти вплотную друг к другу.
Остановившись посреди двора, Лю Мань оглядывался по сторонам, не зная, куда бы повести Ян Ляна.
Из восточного флигеля вышла женщина с воспаленными глазами. На руках у нее был ребенок, глаза его покрывала гнойная корка. Над головкой жужжали мухи.
— Где ты пропадал целый день? — обратилась она к мужу. — Будешь есть? Я принесу тебе.