Она успела сменить старую безрукавку на свою единственную белую кофту.
Они заговорили не о женском собрании, а о простых житейских делах. Сначала Дун Гуй-хуа стеснялась, отвечала односложно, но потом разговорилась.
Прежде она жила под Шаньхайгуанем, натерпелась много горя. Ее первого мужа насильно забрали в солдаты японцы, он пропал без вести. Год был неурожайный, она с сыном едва перебивалась. Свекор продал ее странствующему торговцу. Но и тут ей не повезло: торговец заболел и умер. Спасаясь от голода, она вместе с другими беженцами попала в Теплые Воды. Теперь живет с Ли Чжи-сяном. Он, правда, бедняк, зато надежный и верный друг. Здоровье ее подорвано, но нужда заставляет выкраивать время и на подсобный заработок. Она шьет туфли. Это тоже подмога, хоть небольшая. Ее заказчики-соседи такие же бедняки, как и она. Готовая обувь кажется им недостаточно прочной. И по сыну она тоскует. Он остался у свекра. Теперь ему уже пошел одиннадцатый год.
Обычно сдержанная, Дун Гуй-хуа и сама не заметила, как рассказала Ян Ляну про свою жизнь. А он слушал ее так внимательно, будто близкий родной.
Она расспросила и его. Оказалось, что и Ян Лян рос без матери, крестьянствуя с отцом на участке в четыре му. Еще совсем юным он убежал из дому вместе со своим дядей, чтобы участвовать в революции. Уже несколько лет он не получает вестей от отца. Ян Лян — сам бедняк, и дом каждого бедняка — его дом. Он хочет, чтобы всем беднякам жилось легче. Тогда будет лучше и его родному отцу.
Дун Гуй-хуа слушала его сочувственно. Он стал ей еще ближе. Она решила еще раз покормить гостя и, как он ни отказывался, принесла ему холодной гаоляновой каши. Ян Лян, хотя и испытывал неловкость, поел с удовольствием. Дун Гуй-хуа нарезала тонкими ломтиками редьку, и он похвалил засол, чем очень порадовал хозяйку.
Теперь Ян Лян уже ясно понимал, что представляет собой Женский союз в Теплых Водах. Постоянных членов союз не имел: агитаторы просто ходили по домам и созывали женщин на собрания. На собрания ходили больше всего женщины и девушки из школы по ликвидации неграмотности. Союз избрал председательницу, заместительницу, нескольких организаторов и агитаторов. Но четких обязанностей у них не было, и со всеми делами обращались обычно к Дун Гуй-хуа. Практическая работа с женщинами велась в школе, которую считали лучшей в округе. Весной в школе поставили пьесу «Кнут деспота».
У жен бедняков не было времени посещать школу. Сначала их обязывали ходить на занятия, но эта мера ничего не дала. Те женщины, у которых не было досуга, все равно оставались дома. В школу ходили только зажиточные крестьянки. Кое-кто из женской молодежи охотно посещал собрания, но некоторые шли туда только по приказу родителей, чтобы выведать новости.
По словам Дун Гуй-хуа, женщины очень ревниво следили за тем, как делится конфискованное имущество, и горячо обсуждали, сколько и кому досталось земли. Они были рады каждой лишней метелке для кана, попадавшей в их руки. На собраниях они молчали, опасаясь неудачным словом навлечь на себя критику активистов. Зато после собраний они смело высказывали свои мнения, спорили до хрипоты, чуть ли не лезли в драку.
— Тетушка Дун, — ласково сказал Ян Лян, — я вижу, ты чуешь, где правда, и говоришь хорошо. Не зря они выбрали тебя в председательницы: ты много натерпелась в жизни и понимаешь страдания других. Только бедняк может защитить бедняка.