На шкафу стояла божница с тяжелыми красными занавесями, их украшала белая лента, расшитая иероглифами. Ян Лян сделал движение, чтобы откинуть занавес у божницы, но к нему подошла старуха.
— Что тебе здесь нужно? — спросила она; согнутая, словно лук, она переступала своими маленькими, как ослиные копытца, ногами.
— Что все это значит? Что вы здесь делаете? — испытующе посмотрел на старуху Ян Лян.
Со двора послышался капризный голос:
— С кем ты там разговариваешь, тетушка? Поди сюда!
Старуха вышла во двор. Ян Лян последовал за ней. Женщина, которая лежала раньше на кане, теперь стояла у двери. Белоснежная кофта плотно облегала ее фигуру, на запястьях звенели серебряные браслеты. Лицо ее было покрыто тонким слоем пудры, масляно-черные волосы собраны надо лбом, дугой изгибались подбритые подведенные брови. Худая, точно душа повешенного, она стояла, широко расставив ноги в штанах. При виде Ян Ляна она, не меняя небрежно кокетливой позы, спросила с улыбкой:
— Что тебе нужно?
«Уж не встретился ли я с оборотнем, точно герой Ляо-чжая»[21], — подумал Ян Лян. Он бросился к воротам и, выскочив на улицу, быстро зашагал прочь. Солнце палило немилосердно, и он то и дело вытирал пот.
Вдруг его с веселым смехом окликнул Ху Ли-гун.
— Где ты шляешься с самого утра? А я-то тебя ищу!