Ли Чжи-шоу тоже приобрел три му виноградника из земель Сюй Юу, и теперь оба брата были в смятении. Гоминдановская армия хорошо вооружена, ей помогают американцы. Где порука тому, что Восьмая армия останется навсегда? Вся деревня и ненавидела и боялась своего главного злодея Цянь Вэнь-гуя. Если даже руководители деревни не решаются трогать его, значит — он сила. Надо поменьше судачить о нем: у Цянь Вэнь-гуя всюду глаза и уши — он живо расправится со своими противниками.
И все же Ли Чжи-сян не хотел терять надежду на то, что Восьмая армия, коммунисты, которые одни только и стоят за бедняков, найдут выход. Может быть, Цянь Вэнь-гуя уже арестовали, тогда не вернется и Сюй Юу.
С такими мыслями он и отправился на собрание. Сначала он понимал кое-что в бесконечной речи Вэнь Цая, она ему даже понравилась. Но чем дольше тот говорил, тем больше запутывался Ли Чжи-сян и с огорчением думал: «И чего ты так разошелся! Говоришь-то ты бойко, да каково нам тебя слушать! Раз ты не властен арестовать Цянь Вэнь-гуя со всей его шайкой прихвостней, — кто же решится взять землю из твоих рук? А если завтра вернется Сюй Юу? Сможешь ли ты помешать их сговору — подготовить встречу гоминдану?»
Ли Чжи-сяну не сиделось на месте, но патруль его не выпустил, и он еле дождался конца собрания.
Дома было темно, он стал шарить лампу, опрокинул масло и тут окончательно обвинил во всем жену: только и делает, что бегает по собраниям, а в доме никакого порядка!..
— Ложись, — не выдержала молчания Дун Гуй-хуа. — Завтра нужно помочь дяде убрать коноплю. Не хочешь, чтобы я ходила на собрания, ну и не буду.
— Лучше поменьше лезть на глаза, — ответил муж. — Надо думать о том, что ждет нас впереди. Станем еще беднее — значит, такая уж наша судьба. А вдруг Восьмая армия не победит гоминдановскую и все снова пойдет по-старому? Вот когда нам будет плохо! Разве кровопийц сразу одолеешь?..
Дун Гуй-хуа была лишь слабой женщиной, и сердце ее дрогнуло. Вспомнился маленький Баор. Вот и дух Бо заявил, что люди злы, что в Пекине объявился дракон-император, он отказался сотворить чудо. Ей не хотелось этому верить, она так мечтала, чтобы сбылись надежды товарища Ян Ляна. Но муж все же прав. Ведь они — люди простые, живут в большой нужде, не им обижать других. Тяжело у нее было на душе: как ни раскидывай умом, все плохо. Выхода нет. Она вспомнила свое прошлое. Волны житейского моря несли ее, словно щепку, то на восток, то на запад. Чем дольше она плыла, тем меньше оставалось надежд на спасение. Тихо плача, смотрела она на мужа. Усталость взяла свое, и под утро, забыв на время все свои невзгоды, она крепко заснула.