— Скоро и я буду таким же, как они, — думал он.
И вот, все надежды рушились...
— Тяжёлый случай, Степан Федотыч,— сказал полковник Суслов, выслушав взволнованную речь старика и глядя на стоящего рядом смущённого Ермолая.
— Какое там тяжёлый, — горячился старший Серов. — Ошиблись доктора. С придиркой они. Или сам моего Ермолая не знаешь? Не гляди, что он ростом невысок. На лесозаготовках сто пятьдесят процентов давал, на уборке две нормы скашивал...
Оттого что Степан Федотыч горячился, мокрая от дождя борода его подпрыгивала, все движения стали необычно суетливы, а глаза смотрели сердито, будто Суслов был виноват в решении районной призывной комиссии.
Ермолай почувствовал неловкость за отца, но разве остановить теперь его красноречие?!
Полковник, словно догадавшись о мыслях Ермолая, поднялся из-за стола.
— Знаем мы твоего наследника. С удовольствием взяли бы его, только сами сделать этого не можем — прав нам не дано таких.
Суслов улыбнулся Ермолаю и, наклонясь, что-то тихо сказал старику.
— А поможет? — обрадованно и в то же время недоверчиво спросил Степан Федотыч.