Он машинально переставлял ноги, по привычке обходя знакомые камни и впадины. То и дело приходилось останавливаться, чтобы собраться с силами.
Никогда ещё он так не уставал, как сегодня, никогда не чувствовал такой вялости во всём теле, никогда так не дрожали колени.
Четвёртый месяц Клим Кузнецов, Закир Османов и Фёдор Потапов находились в наряде у Большой зарубки, отрезанные от заставы.
Когда на пятнадцатые сутки не пришла обещанная начальником смена, Потапов сразу догадался, что, наверное, лавина разрушила мост у водопада Изумрудного. За три года, проведённые на заставе, сержант не видел еще ни разу такой ранней метели, а тут за первой метелью нагрянула вторая, и снегу насыпало столько, сколько не выпадало за всю прошлую зиму.
Не подозревавшие беды Клим Кузнецов и Закир Османов верили, что смена прибудет со дня на день, а Потапов понял, что они надолго застряли на «Пятачке», и распределил остатки продуктов ещё на двадцать дней.
Но смена не пришла и через месяц и через два. Пробравшись по леднику к водопаду, Потапов убедился в своих предположениях и сказал товарищам, что им придётся ожидать у Большой зарубки весны. Он надеялся, правда, что, может быть, Ерохин вызволит их и раньше, но намеренно сказал о весне, чтобы Кузнецов и Османов приготовились к самому худшему.
К Большой зарубке несколько раз прилетал самолёт, пограничники отчётливо слышали гул пропеллера, однако плотные облака, постоянно клубящиеся над хребтом, скрывали от лётчика крохотный лагерь у площадки «Здравствуй и прощай».
В начале второго месяца оступилась, упала в пропасть и насмерть разбилась лошадь. Сержант пожалел, что не убил её раньше сам, — конины хватило бы надолго.
Угроза голода вынудила Потапова изменить утверждённый начальником заставы распорядок: каждый день кто-нибудь из троих товарищей ходил на сплетённых из кедровых веток снегоступах через ледник на охоту, но в эту пору сюда не забредали ни архары, ни горные козлы. Клим подстрелил как-то горностая, во второй раз ему посчастливилось подбить горную куропатку, а Османов убил однажды пробиравшегося по дну ущелья марала.
Оленьего мяса хватило на целый месяц. В пищу пошла даже кожа: Потапов варил из неё похлёбку. И все-таки, как ни экономил сержант, оленина кончилась, и тогда пришлось есть такую пищу, о которой Клим раньше и не слыхал. Нарубив кедровых веток, Потапов аккуратно срезал ножом верхний слой коры, осторожно соскоблил внутренний слой и выварил его в нескольких водах.