— Чтобы смолой не пахло, — сказал он недоумевающему Климу.
— Неужели дерево будем есть?
— Не дерево, а лепёшки! — хитро подмигнул сержант.
Удостоверившись, что кора хорошо выварилась, он извлёк её из воды и велел просушить на огне.
— Гляди, чтобы не подгорела, станет хрупкой—снимай. Придет Закир, растолчите между камнями. Вернусь — пирогом вас угощу. (На ночь Потапов всегда уходил к «Пятачку-ветродую» сам.)
До зари Клим и Османов толкли в порошок хрупкую, съёжившуюся от жара кору.
— Никогда дерево не ел, — пробормотал Закир.
Наутро Фёдор замешал на воде светлокоричневую кедровую муку, раскатал тесто, приготовил тонкие лепёшки и, поджарив, предложил Климу:
— Не так вкусно, зато питательно.
— Что и говорить! — ответил Клим, морщась от горечи во рту.