Тучи висели в несколько этажей: и внизу, скрывая долину, и над головой, осыпая путников то снежной крупой, то бусинками крупного дождя, то промозглой туманной изморозью. Редкими порывами налетал свежий ветер. Всадники промёрзли, несмотря на то, что были одеты в короткие дублёные полушубки и стёганые ватные брюки.
Левее тропы блеснуло небольшое озерцо. Юркий ручеёк вытекал из него, устремляясь вниз. Может быть, это исток какой-нибудь большой реки?
Дышать становилось всё труднее, а до перевальной точки нужно подниматься ещё метров четыреста.
— Слезай! — скомандовал Бочкарёв. — Лошадям невмоготу.
Они соскочили с лошадей и пошли рядом, держась за стремена.
Иван всё чаще и шире раскрывал рот. Ноги стали какими-то ватными. А Николаю всё нипочём: идёт, будто по ровному лугу, только чаще шагать стал.
— Передохнём минутку,— предложил вдруг Бочкарёв. Он оглянулся, и Иван увидел: лицо у товарища бледнее бледного и дышит он тоже с трудом.
— Вот он какой, Северный хребет! — виновато улыбнулся Николай.
— А ты держись... Скоро книзу полезем... Там легче станет, — подбодрил Иван, хотя только что хотел просить у Николая разрешения прилечь минут на пять и не мог без передышки произнести подряд несколько слов.
Бочкарёв помрачнел: