Объяснения Шубина, не искушенного в дипломатических тонкостях, были грубоваты, но доходчивы.
— Вот что, господин Джон, наши ребята вами очень недовольны. Просят, чтобы вы свои барские замашки бросили. Мы их терпеть не можем. Мы люди простые, рабочие.
Джон стал оправдываться. Он-де не знал, что в России все совсем по-другому.
— Ну, так вот знайте! У нас не Америка, а Советская Россия. Этого забывать не следует.
— Ол-райт! — глухо ответил американец.
— Поживет у нас еще недельку, может, обтешется, — сказал Филиппов.
Но американцу не пришлось долго жить на заставе. Через день пурга утихла, и Шубин обрадованно сообщил:
— Завтра, чуть свет, я этого типа увезу!
Прощаясь с Филипповым и выражая признательность за гостеприимство, Джон вынул из бумажника какую-то книжечку, что-то написал в ней, вырвал листок и передал его Шубину.
— Это тебе, — перевел Шубин, — чек на триста долларов: в благодарность за спасение его жизни.