И даже не потому Ивану стало грустно и тревожно, что предстояло расстаться с Исаевым, бывшим все эти годы не только начальником, но и другом, и наставником, с Еленой Борисовной, которая относилась к солдатам с душевной заботой, как сестра.
Конечно, и этого достаточно, чтобы загрустить: будто отрываешь от сердца очень близкое и родное.
Но не только в этом было сейчас дело. Павлов с новой силой почувствовал свою ответственность за границу, за свою заставу и перед самим собой и перед родиной, — ту ответственность, о которой говорил и Исаев и секретарь партийной организации. Он хорошо понимал, что нет незаменимых людей и скоро новички, тот же Пырков, станут опытными, бывалыми пограничниками, но почему он, Павлов, не хочет и дальше делить с ними эту благородную ответственность? Раньше через границу пытались пробираться чаще всего немецкие шпионы, сейчас идут заокеанские, издалека идут. Исаев объяснил, что недавно пойманный шпион шел по заданию американской разведки.
Павлов повернулся вдруг к Пыркову и сказал:
— Я попрошу старшего лейтенанта, чтобы ты еще недельки две вместе со мной походил.
Пырков, не понимая, посмотрел на Ивана.
— Ты же уезжаешь сегодня вечером.
— Никуда я не уезжаю, — ответил Павлов. — Я через год поеду в военное училище…