Второй кавасаки, пользуясь сумерками, попытался улизнуть в сторону, но пулеметная очередь, выпущенная с «Кита» в воздух, заставила японцев заглушить мотор.

На этот раз обыск дал совершенно неожиданные результаты: в рыбном трюме первого кавасаки все восемь отсеков были заполнены бидонами со смолой и креозотом. Низенький черноволосый шкипер счел за лучшее не отпираться, но и не признаваться ни в чем, — он просто отмалчивался. Тут дело пахло уже не обыденным хищническим ловом крабов или иваси, тем более, что на рыболовецком судне не оказалось ни одной сети!

На втором кавасаки успели побросать в океан все бидоны, но едкий запах креозота, державшийся в трюме, давал все основания для того, чтобы забуксировать и этот бот за кормой «Кита».

Креозот и смола предназначались для поливки лежбищ котиков, чтобы заставить животных покинуть советские берега.

Котики водятся в северном полушарии только на американских островах Прибылова, на Командорах, на небольшом острове Тюленьем и Курилах опять отвоеванных нами у японцев в 1945 году. Мугаров знал это. Конечно, это было известно и иностранным пассажирам «Хризантемы», безусловно хорошо осведомленным о цене дорогого меха на международных пушных ярмарках и аукционах.

На каждом кавасаки осталось по два пограничника. Один встал у штурвала, другой — у кубрика, куда была заперта команда.

Теперь можно направляться в базу!

А шторм разыгрывался не на шутку. К ночи он достиг восьми баллов. Шум моря стал беспрерывным. Волны, грохоча, падали на палубу, заглушая рокот моторов. Буксирный трос то натягивался, как струна, то давал слабину, и тогда «Кит» рывком бросался вперед.

Как ни привычны были к непогоде пограничники, но и они утомились от качки, от грохота бури, от колючих брызг, беспрерывно бьющих в лицо. Каждый новый удар волн, сотрясающий катер, отзывался во всем теле. В довершение ко всему резко похолодало.

А кавасаки болтались за кормой, вдвое уменьшая ход сторожевика и делая еще более опасной встречу с тайфуном, грозящим обрушиться с минуты на минуту. Но ведь именно на тайфун и рассчитывали японцы: их посудины хорошо переносят непогоду.