— Пугают! — помрачнев, шепнул Яров.
Вдобавок к мотору японец, не считаясь со свежим ветром, рискнул поднять все паруса. Усы бурунов у форштевня «Хризантемы» вспенились. Накренясь на правый борт, она понеслась еще стремительнее.
Однако этот маневр произвел на Мугарова не больше впечатления, чем новая порция соленых брызг, брошенная ветром в лицо, — так, по крайней мере, подумалось Платонову. Капитан-лейтенант только прищурился. Уже отчетливо были видны фигуры стоящих на баке «Хризантемы» иностранных корреспондентов, когда он приказал сделать предупредительный выстрел из носового орудия.
Суда находились в это время друг от друга в каком-нибудь полукабельтове. «Хризантема», накренясь еще больше и едва не касаясь реями волн, повернула на девяносто градусов.
Мугаров посмотрел на часы и улыбнулся, представив себе все разочарование иностранных «путешественников», жаждущих острых ощущений, а может быть, и чего-нибудь еще…
Ровно через девять минут все объяснилось. И тревожные депеши, и настойчивые попытки шхуны отвлечь «Кита» подальше на юг, и пиратская угроза тарана — все это было звеньями единой цепи. Слева по носу появились два кавасаки — небольшие моторные боты для ловли рыбы ставными сетями. За ботами, в туманной дымке, виднелись силуэты скалистого берега.
«Издалека их принесло! — подумал Мугаров. — Зачем бы это? Своим ходом они бы сюда не добрались. Дело не обошлось без буксира «Хризантемы».
Кавасаки вслед за шхуной полным ходом удирали в океан, но у «Кита» было неоспоримое преимущество в скорости, и он отрезал им путь к отступлению.
— Эх ты! Капитан-лейтенанта не проведешь, — успел шепнуть Яров Пахомову.
«Кит» подошел к первому кавасаки, и Майков с Яровым на ходу перебрались с катера на палубу бота. Шестеро японцев-«рыбаков» поспешно выбрасывали что-то за борт. Однако грозный оклик главстаршины, державшего в руке пистолет, остановил их; японцы столпились у носового кубрика.