Так началась жизнь вшестером. Теперь пограничники должны были не только охранять границу, но и сторожить задержанных.
На третьи сутки, умываясь снегом, Сорокин заметил на скале зарубки, которые каждый день делал Потапов. Сосчитав их, он тихонько свистнул:
— Выходит, мы у вас в плену, а вы у гор? Есть с чего запить. Я надеюсь, гражданин Потапов, вы вернете мне фляжку с коньяком?
— Коньяк останется для медицинских целей.
— Для медицинских целей? — усмехнулся Сорокин и щелкнул себя по кадыку. — Вы знаете, Потапов, Аджан говорит, что если в горах произошел обвал, то нам не выбраться до июля. Как вы полагаете?
— Я полагаю, что вам придется отправиться сегодня со мной в горы и полазить по скалам: нужно нарубить стланцев для костра.
— Не вижу смысла, — днем раньше мы сдохнем или днем позже. Впрочем, пожалуй, вы правы, — надо бороться, бороться, чорт побери!
— Летит! — закричал Клим.
— В самом деле, это аэроплан, — оживился Сорокин.
Где-то совсем близко над горами летел самолет, но облака скрывали его от людей. Гул пропеллера удалился и вскоре затих.