На одиннадцатые сутки Матиссен окончательно заболел: он бредил и не мог поднять головы.
— Потапов, вы должны, наконец, понять, что сидеть здесь бессмысленно, — говорил Сорокин. — Если путь на север закрыт, то пойдемте на юг. Вы должны пожалеть больного ученого.
Потапов не отвечал.
— Или вам хочется замерзнуть и сдохнуть с голоду в этой снежной тюрьме? Что держит вас здесь? Что?
— Долг! — не утерпев, ответил Потапов.
— Долг?! — усмехнулся Сорокин. — И много вы должны?
Клим находился у «Пятачка-ветродуя» и не слышал разговора Потапова с Сорокиным, но так же, как и Потапов, думал сейчас о долге. Он словно повзрослел за эти последние недели. Правда, Клим не был уверен, как Потапов, что трое задержанных — враги (может быть, действительно этот Матиссен ученый-географ), но понимал, что и ученый не должен нарушать границу.
— А ты знаешь, что они думают? — спросил вчера Потапов, выслушав! сомнения Клима. — Ты, что же, полагаешь — ученый не может быть шпионом?
— Но что могут шпионы сделать зимой здесь, в горах?
— Дорогу разведать могут? — вместо ответа спросил Федор.