И вот шторм заставил нас свернуть с курса именно к посту № 6.
Уже совсем затемно «Отважный» проскочил между грозными бурунами, которые гремели над рифами, с двух сторон охранявшими вход в лагуну.
Катер легко скользил по спокойной воде лагуны, защищенной от ветра, и можно было не держаться за поручни. Я стоял рядом с Гусевым на ходовом мостике и всматривался в смутные очертания береговых скал.
— Что-то неладное, — произнес Евгений Владимирович, — почему-то Козлов нас не запрашивает.
В голосе его сквозила тревога, и я понимал и разделял ее. Обычно пограничники береговых постов, если им не видно, кому принадлежит приближающееся судно, осведомляются о его национальной принадлежности с помощью световых сигналов. В ту пору на Дальнем Востоке это было особенно необходимо, потому что японцы то и дело нарушали советскую границу. Незадолго до нашего рейса они высадились ночью в этом самом месте и напали на погранпост.
Гусев скомандовал в машину: «Стоп!» «Отважный» замедлил ход.
— Кто идет? — раздался из темноты звонкий, усиленный рупором голос.
Я даже вздрогнул от неожиданности.
— Здравствуйте, Нина Васильевна! — обрадованно отозвался Евгений Владимирович. — Это я, Гусев. Разрешите ошвартоваться?
— Швартуйтесь! — ответил голос.