А Нина Васильевна, словно угадав мое недоумение, сказала:
— Через час Козлов будет дома. Японцев уже отбили. Теперь вот товарищу Гусеву придется итти к Скороспелкину. Вы очень кстати прибыли: Скороспелкин задержал «хищницу», а самураи, видите ли, захотели ее выручить.
Нина Васильевна нервно рассмеялась; и я подумал, что она вовсе не так уж спокойна, как хочет это показать.
Мы подошли к зданию поста; хозяйка отворила дверь, пропустила нас в темный коридор и, войдя следом за нами, зажгла керосиновую лампу.
Сняв плащи, мы прошли в небольшую комнатку; и Нина Васильевна, улыбнувшись и сказав: «Располагайтесь», оставила нас одних.
Комнатка, повторяю, была небольшая, но ее убранство заставляло забыть о диком, пустынном дальневосточном уголке страны и словно бы перенесло нас в обжитую обстановку большого, благоустроенного города.
Круглый, накрытый белой скатертью стол, тахта, буфет, книжный шкаф, кровать за ширмой, висячая лампа под абажуром, патефон на этажерке, занавески на окне и большая медвежья шкура над тахтой. В том, как была расставлена вся эта мебель, в идеальной чистоте чувствовалась заботливая женская рука и хороший вкус. Единственное, что показалось мне лишним, это обилие самодельных вышитых салфеточек, дорожек, подушечек.
— Ну, каково? — с гордостью спросил меня Евгений Владимирович, словно это была его собственная квартира. Он уселся на тахте и явно наслаждался впечатлением, которое произвело на меня жилище Козловых.
— Замечательно! — признался я. — Совсем не похоже на вашу келью.
— Не похоже, — признался он.