Наконец, зловещий грохот, отражённый многоголосым горным эхом, замер. Лишь туча густой пыли да огромная груда щебня, заполнившая воронкообразную площадку, напоминали о только что происшедшей катастрофе.

Протерев забитые пылью глаза, Пётр осмотрелся, выждал несколько минут и с трудом выбрался из полузасыпанной расселины. Савина на площадке не было.

Левое колено распухло, каждое движение вызывало нестерпимую, резкую боль, но Пётр не обращал на это внимания — так потрясла его внезапная гибель товарища.

А враг? Неужели враг уйдёт? С ненавистью глянув вверх, Пётр полез по острым камням. Гимнастёрка и брюки были изодраны в клочья. Из порезов на руках и ногах сочилась кровь, а он всё полз и полз, напрягая мускулы, стиснув зубы, тяжело дыша, забыв о жажде, боли в ноге, отдавшись одному всепоглощающему желанию — настигнуть врага!

Во имя чего пробирался враг в советский тыл? Во имя денег, в погоне за тем, чтобы, сделав черное дело, попытаться вернуться обратно за границу и положить тысячи долларов на свой текущий счёт в банке. Только нажива манила врага, только из-за неё он рисковал своей шкурой. Он был здоров, ловок, натренирован, но в душе у него не было ничего, кроме злобы, подлости и страха: как бы нс угодить в руки советских разведчиков.

На стороне Петра была твёрдая вера в величие того дела, которому он служил. Она придавала ему силы.

Пётр не думал о себе, он думал о советских людях. Не злоба и страх, а священное чувство долга и ненависти к врагу владели его душой.

Покрасневшие, воспалённые глаза были устремлены вперёд. И вот из груди Петра чуть было не вырвался ликующий крик: прямо перед ним, метрах в сорока, совсем не таясь, шёл по гранитному карнизу высокий человек с небольшим рюкзаком за плечами и альпинистским ледорубом в руке. Миновав карниз, он сел на камень, достал что-то из рюкзака и с жадностью стал есть, затем отвинтил пробку фляжки и прильнул к ней.

Облизнув пересохшие губы, Петр поставил переводчик автомата на автоматическую стрельбу и, стараясь не производить ни малейшего шума, пополз от камня к камню, волоча левую ногу.

Нарушитель, убеждённый, что здесь-то уж он в полной безопасности, встал и спокойно начал карабкаться дальше. Это был широкоплечий молодой чело-век. Пётр карабкался за ним следом как только мог быстро. Когда уже были различимы складки кожи на загорелой мускулистой шее врага, сержант прицелился и крикнул: