— Сам попросился. «Владивосток далеко, но, ведь, это город-то нашенский»! — улыбнулся Кузнецов. — Я как услыхал, что Владимир Ильич это сказал, так покоя лишился: поеду— и баста!
— Неужели ты Ленина видел? — восхищённо спросил Кротенков.
— Как тебя. Двадцатого ноября прошлого года на пленуме Московского Совета, Я тогда учился в школе ВЦИК.
— Ильич знает, что означает для России Дальний Восток! — с гордостью сказал Дед. — Неспроста японцы с американцами, словно медведи на мёд, зарились на наши края, а как только Ильич послал под Пермь товарища Сталина — тут Колчаку крышка. Мы здесь, по силе возможности, тоже помогли самураям пятки смазать.
Ничто не могло лучше расположить Фёдора Ивановича к пограничнику, как известие, что тот самолично пожелал служить в Приморье. Кажется, если была бы возможность, Фёдор Иванович уговорил бы приехать сюда целый миллион человек. Конечно, не из таких, кто ищет лёгкой жизни, а жадных до труда — шахтёров, слесарей, пахарей. Да что миллион! Прикатили бы все десять, для всех десяти найдётся место и работа.
Дед размечтался. Он уже видел мысленно, как эти жадные до труда люди навезли сюда машин, весело корчуют тайгу, рубят русские избы, командуют реками и, конечно, закладывают новые шахты. В Сучане каждый бы шахтёр на время потеснился — пустил бы в свою хату хоть десять человек: «Милости просим, располагайтесь, как дома!..»
— Сегодня, наверное, всё спокойно обойдётся? — прервал Кузнецов радужные мечты Деда.
— Как сказать, не зарекайся, — откликнулся Фёдор Иванович. — Назаров должен быть тут поблизости.
Назаров, бывший полковник царской армии, после разгрома интервентов организовал крупную банду, которая рыскала где-то в этих местах, нападая на редкие сёла и красноармейские отряды.
— Завтра уезжаешь, значит? — спросил вдруг Кузнецов.