Кротенков от изумления широко раскрыл глаза.
— Разрешить может только Никольск-Уссурийск, — настойчиво сказал чекист.
— Хорошо, я сам сведу их к начальнику Особого отдела, — сказал Дед. Он даже обрадовался, что таким образом скорее попадёт домой. Ведь, кроме Син Хо с сыном, надо доставить в Никольск-Уссурийск трёх контрабандистов.
На том и порешили.
— Завтра и пойду, — объявил Кротенков.
Но завтра, отправившись рано утром за кабаном, он вместо кабана поймал совсем другую дичь.
Приехав с поверки нарядов, Кузнецов даже опешил от неожиданности: перед заставой стоял японец, руки у него были связаны за спиной, под левым глазом темнел здоровенный синяк.
Напротив японца прохаживался Фёдор Иванович Кротенков. Кузнецов никогда еще не видел Деда в такой ярости. Чуть поодаль стояли пограничник Рябов и Син Хо.
— Видал кабанчика?! — выкрикнул партизан, повернувшись к командиру. — Вздумал угостить меня джиу-джитсу.
Дед так выразительно потряс большим костистым кулаком перед самым носом японца, что тот в страхе отшатнулся.