Фёдор Иванович не выпускал врага. Наконец, ему удалось схватить его правой рукой за горло, а пальцами левой ткнуть в глаза. Враг взвыл.
В коридор выскочили дежурный и двое бойцов. Одновременно распахнулась дверь из сеней. Новые вспышки выстрелов осветили коридор.
«Назаровцы!» — подумал Фёдор Иванович, с трудом поднимаясь на ноги, и выстрелил в дверь из отнятой у врага винтовки.
Выстрелили и пограничники. Снова кто-то взвыл, кто-то упал, свалив стоящие на лавке вёдра. Дверь захлопнулась.
— Исаков, к окошку в казарме! Панюшкин, в канцелярию! Морозов, у дверей! — скомандовал Дед: он понял, что застава окружена. «Хорошо мы придумали, что сделали изнутри ставни с бойницами!» — мелькнула мысль.
В это время лежащий на полу бандит схватил его за ноги. «Недобитый!» — Фёдор Иванович ударил прикладом вниз…
Трое пограничников и партизан до рассвета отстреливались от бандитов. На рассвете прискакал Голубев с пятью бойцами. Банда бежала.
Часового — бандиты подкрались к нему сзади и прикончили ножом — похоронили неподалёку от заставы под пихтой.
На прибитой к стволу дерева дощечке Голубев написал большими печатными буквами: «Питерский пролетарий, красный пограничник и большевик — Степан Гладышев. Погиб на боевом посту от злодейской руки врагов народа 9 марта 1923 года. Вечная память тебе, дорогой товарищ!..»
Когда вернулся Кузнецов, рана у Фёдора Ивановича уже поджила, он свободно владел рукой и на радостях так сжал руку начальника, что тот невольно поморщился.