— Жаль, что нельзя заключить сепаратного условия с марсианами. На первых порах недопустимы никакие бестактности. Мы можем, выражаясь вульгарно, остаться на бобах!
— Что значит: выражаясь вульгарно? Вы как будто избегаете широких русских образных и колоритных выражений, герцог. По-моему, ничего не может так очаровательно звучать на этих берегах, как крепкая, ядрёная, русская речь. «Вни-из по матушке, по Волге-е!..» — во всё горло завопил Пузявич.
— Вы страшный весельчак, князь! — утомлённо улыбаясь, протянул Кошкодавов. — В вас много бодрости для будущих работ.
— Да! Эти работы!.. Сколько сил надо отдать на служение будущему правопорядку! Вы знаете, князь, я готовлю императору всеподданнейшую записку.
— Что это ты там затеваешь, Казимир? — внезапно срываясь с тона и с некоторой ревностью в голосе сказал Кошкодавов.
— Великолепное мероприятие! Вообрази, Варсонофий, за нами могут потянуться всякие неблагонамеренные элементы… Надо устроить контроль, взаимную поруку и так далее. В общем развить… э-э… профилактический метод! Многим абсолютно воспретить въезд.
— Гениально! Между нами: мне страшно не нравится этот Ковбоев… Кажется, он — бывший эс-эр!..
— Вообще у него какое-то… левое выражение на физиономии. Мрачный такой, сущий бомбист!
— А как ты думаешь насчёт марсиан?
— По-моему, это страшно покладистые парни. Мы непременно заведём теснейшие отношения, — учредим смешанные школы.