Дозволено цензурою. С.-Петербург, 11-го февраля 1878 года.
I.
Краткий исторический очерк г. Оренбурга.
В 1552 году русский человек впервые поселился в Заволжском крае, а вскоре после того и правительство начало возводить опорные пункты, во-первых, для защиты, в случае нападения со стороны населявших край этот полудиких племен, а во-вторых, и для дальнейшего распространения владычества нашего на востоке. Из числа первых таковых укрепленных пунктов были: Уфа, Мензелинск, Бирск, Оса, Самара, и, наконец, Оренбург, первое основание которого относится к 1734 году и вызвано необходимостью, для удержания в зависимости и удобнейшего управления киргизами Средней и Малой Орды, добровольно вступившими, в том году, в наше подданство. Первое построение Оренбурга было при впадении р. Ори в р. Яик (Урал); постройка производилась под наблюдением незабвенного для истории Оренбургского края статского советника Кирилова, который, будучи деятельным исполнителем великих предначертаний Петра по преобразованию и устройству Оренбургского края и сознавая огромное государственное значение этого края, первый стремился устроить торговые пути к средне-азиатским землям, и, с вверенною ему для этой цели экспедициею[1], из Казани предпринял путь, сначала вниз по Волге до г. Самары и, высадившись здесь на берег, двинулся далее, вдоль р. Самары, на Сакмарский городок, а отсюда вверх, вдоль реки Яики к устью р. Ори, где и начал строить город. Убедившись же в удобстве пройденного им пути, Кирилов предпринял построение на этом пространстве линии крепостей, из которых первыми были: Бузулукская, Тоцкая, Сорочинская, Новосергиевская, Переволоцкая и Татищева. Таким образом, Кирилову принадлежит мысль соединения Оренбурга с Волгою и Россией. Ни страшный башкирский бунт, поднятый Кильмяк Абызой, возбудившим поголовное восстание башкир, ни отчаянное сопротивление их правительству, заводящему порядки и постройку в стране их крепостей, в чем они видели конец своей дикой свободе, ничто не отразило честного стремления Кирилова к достижению воли Государя, мысли которого Кирилову были хорошо известны, как бывшему секретарю Государя, избравшего его быть преобразователем края, о котором еще тогда наш Великий Преобразователь сказал: «Оренбургский край всем Средне-Азиатским странам и землям есть ключ и врата». Великий Петр предвидел будущее этого края, уже по тому географическому положению страны, которая всегда служила большою дорогой азиатцу в Европу, от Аттилы и до Сассанидов. Оренбург основан, линия укреплена и мятеж подавлен. Самое место построения Оренбурга, на устье р. Ори, избрано Кириловым, и в начале 1734 г. он подал на Высочайшее имя проэкт в котором предлагал постройку Оренбурга, основание порта и судоходства по Аральскому морю и постепенное развитие торговых и политических сношений наших с средней Азией (проэкт этот утвержден 1-го мая 1734 г.). Не долго, однако, существовал Оренбург на первом своем месте; вновь назначенный начальником оренбургской экспедиции (так величались тогда правители этого края), тайный советник Татищев, нашел место построения Оренбурга неудобным, а потому спустил его вниз по р. Яику, к урочищу Красная гора (приведено в исполнение при управлении генерал-лейтенанта, князя Урусова); прежнее-же место названо кр. Орскою (Указ Импер. Анны Иоанновны, 9-го августа 1739 г.). Но для вновь назначенного в край губернатора, действительного статского советника Неплюева, и это место оказалось неудобным, и вот, в 1742 г., судьба этого города спустится еще ниже по р. Яику и уже город устраивается на нынешнем его месте, недалеко от впадения р. Сакмары в р. Яик, на покатой плоскости от сей реки (именной указ Императрицы Елизаветы Петровны, 18-го октября 1742 г). Итак, еще в первой половине XIV столетия, страны эти, известные тогда под общим именем Азии и Башкирии, были обширною пустынею, где скитались с своими стадами кочующие племена, где мятеж, раздоры и своеволие были как-бы климатическими условиями жизни обитающих на ней народов а обширные, чудные земли ее, с огромнейшими естественными богатствами, оставались невозделанными. Место, где в настоящее время построен Оренбург, в древности было ставкою Нагайского хана Басмана, называвшеюся Иктюбе. Закладка Оренбурга происходила в 1743 году; с этого времени Оренбург делается уже средоточием края, как в административном, так и в торговом, и промышленном отношениях. 15-го марта 1744 года, Императрица Елизавета Петровна, исполняя предначертания своего родителя, повелела: «быть в Оренбурге, губернии и именоваться Оренбургская губерния». В 1782 году, по случаю переименования Оренбургской губернии в Уфимское наместничество, Оренбург сделан «областным», а в 1796 г. Уфимское наместничество переименовано снова в Оренбургскую губернию и Оренбург снова сделан губернским городом и все присутственные губернские места перенесены из Уфы в него. В 1802 г. управление губернии перенесено еще раз в Уфу и Оренбург остался уездным городом, но в нем оставлена резиденция главного начальника края и его управление, а в 1865 г. Оренбург вновь назначен губернским городом, вследствие разделения Уфимской губернии на две: Уфимскую и Оренбургскую.
II.
Статистика населения; церкви; училища; библиотеки.
Оренбург в настоящее время занимает весьма, обширную площадь: он находится под 51° 45′ сев. шир. и 72° и 46′ вост, долг., в 2171 верст. от Петербурга и 1497 верст. от Москвы; число жителей в нем, по последним статистическим сведениям, определено в 35,969 чел. обоего пола, кроме войск и учащихся. По сословиям, главный процент населения представляют мещане, 9072 д. обоего пола; затем, отставные солдаты, их жены, вдовы и дети, 6714 д. обоего пола; купцов 1375 д. обоего пола; дворян потомственных и личных 3595; сельских сословий до 5000 д.; есть и неизвестного происхождения 555 человек; киргиз и башкир жителей всего 335 чел. По вероисповеданию, православных считается 28784 чел. обоего пола; единоверцев 292; раскольников 856; католиков 278; магометан 4735 и евреев 716 человек; есть и неизвестного вероисповедания 64 чел. Учащихся в Оренбурге, по сведениям за 1875 год, считалось в военной и гражданской гимназиях 579 чел,; в женской гимназии 225 чел.; в одной военной прогимназии 249 чел.; в одной женской прогимназии 145 и институте 83; в уездном, приходских и духовном училищах 710; юнкерское училище и фельдшерская школа имеют до 370 учащихся; частные учебные заведения и детский приют 365 и казачье училище до 250 чел.; так что общая цифра учащихся доходит до 3000 чел. обоего пола. Войска, квартирующие в Оренбурге, составляют местный баталион, один линейный баталион, башкирский дивизион, казачий полк, одна казачья баттарея и артиллерийская команда. В городе находятся: казенных, общественных, церковных и частных до 300 каменных и 2800 деревянных домов; около 600 каменных и 500 деревянных лавок и один театр; церквей в городе считается: православных и каменных (в том числе 2 собора) и 3 деревянных; монастырей 2; раскольнических молелень 2; магометанских мечетей 2 каменн. и 1 дер.; и протестантская церковь и 1 римско-католическая. Евангелическое исповедание открыло свое публичное богослужение здесь со 2-й половины прошедшего столетия, при военном губернаторе Рейнсдорфе, и находящийся при кирке пастор считается при штабе военного округа; римско-католическое-же богослужение начато по ходатайству военного губернатора Перовского. Ксендз тоже находится при штабе округа и получает казенное содержание. Из православных церквей здесь более замечательны: церковь Св. Троицы; она первоначально была деревянная и освящена в 1774 г., во время осады Оренбурга Пугачевым; в 1783 году она была сломана и построена каменная; но чрез 4 года сгорела и возобновлена в 1801 году; церковь Вознесения Господня, на вратах гостинного двора, построенная по ходатайству оренбургского губернатора, тайного советника Неплюева, в 1750 году; о церкви св. Петра и Павла, — вследствие того, что, вопреки уставам православной церкви, алтарь ее обращен не на восток, а на юго-восток, — существует народное предание, что, будто бы, самое здание первоначально, в XVIII веке, назначалось для лютеранской, католической или армянской церкви, что при Неплюеве в Оренбурге переселилось очень много астраханских армян, но потом разъехались, оставя церковь недостроенною, без алтаря, верха и колокольни. В конце XVIII века, оренбургские жители желали это недостроенное здание сделать церковью; но духовное начальство, по той причине, что здание обращено на юго-восток, долго не соглашалось дать разрешения, и только по ходатайству губернатора Бахметева, здание это в 1800 году разрешено обратить в церковь, во имя апостолов Петра и Павла, для оренбургского драгунского полка, у которого и полковой образ был в честь этих святых. С тех пор, церковь эта получила назначение военной церкви. Освящена эта церковь в октябре 1809 года, В этой церкви хранятся трофеи оренбургских войск, состоящие из 33-х знамен, отбитых у коканцев и бухарцев в 1833—1867 годах, при взятии крепостей Ак-Мечети и Ташкента; все они из разноцветных бухарских шелковых материй; одно с арабскою надписью; на верху знамен лошадиные хвосты и посеребренные булавы. В ограде церкви, за алтарем, в 1833 году погребен, по желанию жителей Оренбурга, бывший оренбургский генерал-губернатор, граф Сухтелен. Говорят, что при управлении краем гр. Перовским, Святейший Синод возбудил переписку о перенесении могилы гр. Сухтелена из ограды городской церкви на кладбище, как потому, что граф Сухтелен был лютеранин, так и потому, что указом 24-го декабря 1771 года кладбища при городских церквах уничтожены; но сильный своим влиянием и замечательный умом, граф Василий Алексеевич Перовский не только не исполнил требования Синода, но в очень резком ответе дал свое заключение, что память о таком заслуженном государственном деятеле, как гр. Сухтелен, должна быть так священна, чтобы никогда не возбуждать вопроса об удалении праха его с того места, которое было единодушно избрано всеми сословиями городского общества. Так дело это и кончилось. Введенский собор, на берегу р. Урала, построен на казенный счет в 1756 году; в 1859 году, с открытием в Оренбурге архиерейской кафедры, собор сделан кафедральным; к этому собору принадлежит еще собор летний, также на берегу р. Урала; в этом соборе, при входе, с правой стороны, погребена 5-тилетняя дочь бывшего губернатора Волкова, Елизавета. Другие церкви здесь не представляют в историческом отношении особенного интереса; вообще все они весьма бедны благолепием, особенно собор.
К чести Оренбурга можно отнести его учебную обстановку. В городе находятся, как читатель видел выше, столько удобных заведений, как мало бывает в наших губернских городах; здесь есть одна книжная лавка, две частных библиотеки, очень порядочная и довольно большая библиотека казачья, с платою за право чтения в ней 5 р. в год, небольшая библиотека при отделе географического общества, при юнкерском училище и при окружном штабе; но, бесспорно, лучшая и полнейшая библиотека — при военной гимназии. Отличное содержание, порядок, выбор книг и полнота этой библиотеки могут поставить ее на ряду с лучшими библиотеками; очень жаль только, что она не предоставлена пользованию общества и составляет, как мебель, исключительную принадлежность гимназии; мне кажется, что абонементная плата за право чтения, кроме пользы обществу, дала-бы возможность еще более усилить, самую библиотеку и сделать ее лучше. В городе находятся статистический комитет и отдел Императорского русского географического общества. Публика оренбургская, особенно та часть ее, которая живет более замкнутою жизнию, очень много читает. Статистика выписываемых журналов и газет, собранная мною за прошедший год, представляет следующие результаты: всего здесь выписывается до 800 экз. журналов и до 450 экз. газет. Главный % газет остается за: «Русским Миром», 64 экз., «Новое Время», 52 экз., «С.-Петерб. Ведом.», 21, «Русск. Инвал.» 34, «Голос», «Биржев. Вед.» и «Москов. Вед.». Из журналов первое место занимают: «Нива», 79, «Отечеств. Записки», «Вестник-Европы», 29, затем — «Дело» и «Всемирная Иллюстрация». История педагогии в Оренбурге относится к 1825 г. Кажется, первым рассадником просвещения было открытое в том году оренбургское Неплюевское военное училище; так как это было первое воспитательное заведение и служило, так сказать, родоначальником образования в крае, то не безинтересно будет сказать несколько слов о возникновении этого заведения. Оно основано в 1825 году, имея преимущественною целью сближения азиатцев с русскими. В истории развития и укрепления нашего влияния в средней Азии было бы несправедливо отрицать хотя некоторую долю значения оренбургского Неплюевского военного училища, комплектовавшего втечении нескольких десятков лет офицерами исключительно войска Оренбургского края, наполнявшего значительную часть административных мест в степи и вносившего, чрез своих инородческих питомцев, первые семена цивилизации в среду местных номадов.
Первоначальная мысль об учреждении в Оренбурге военного училища принадлежит Государю Александру I и относилась к лучшим временам Его царствования, временам многих полезных реформ. Еще в 1801 году Государь выразил, в рескрипте оренбургскому губернатору Бахметьеву, желание иметь в Оренбурге дворянское военное училище; но Неплюев для основания здесь училища собирал еще в 1744—1745 году пожертвования, и только в 1806 году желание Государя принялся осуществлять военный губернатор, князь Волконский; ему-же принадлежит мысль связать имя Неплюева с именем заведения, об основании которого он хлопотал, но неизвестно, почему он не осуществил своего желания. На предложение Волконского, родственники Неплюева прислали 21,000 р. ассигнациями; затем, была открыта подписка, доставившая еще до 152,000, но самое утверждение проэкта состоялось не ранее, как в 1824 году, во время управления краем генерала Эссена, а открыто оно лишь в 1825 году; состав воспитанников был определен в 40 чел. и столько-же приходящих. Первым директором этого первого в крае заведения был инженер-подполковник Генс, один из умнейших и замечательнейших деятелей в крае. Первой особенностью в курсе заведения было введение неположенных в число предметов, поименованных в Высочайше утвержденном положении заведения, французского и немецкого языков, что, конечно, объясняется господствующею в то время в современном обществе маниею. Применение этой господствовавшей моды воспитания к ученикам Неплюевского училища было, однако, очень трудно; один из очевидцев говорит, что не только тогда, но и в позднейшее время, училищу приходилось выдерживать не мало трудностей в приучении, так сказать, своих питомцев к школе, не говоря уже о том, что самые звуки русского языка, для большинства поступавших в училище, были совершенно чуждыми. Предубеждение против училища было настолько велико в среде туземного инородческого населения, что при открытии училища приходилось прибегать почти к насильственным мерам для привлечения в него учащихся. Полицейские служителя ходили по домам и собирали сведения о том, нет ли там детей, которых можно-бы отдать в училище. Матери тщательно скрывали своих детей, как-бы оберегая их от какой-то грозящей им гибели. Старики и муллы, отпуская детей, напитывали их убеждениями, что их ведут на мученье, что каждого из них будут держать как лошадей в стойле, что их станут наказывать, сажая в бочку с железными гвоздями.