— Львы никогда не бывают в беде, — они только сами причиняют беду, — сказал вождь, крутя носом. И юн ушел в лес, гордо выступая, с сознанием, какой он язвительный и умный.
Леонарды тоже чванились и не хотели помогать. Откавались, разумеется, и антилопы. Хотя они были смирны, робки и застенчивы, чтобы так держаться с Доктором, как Лев, — но они рыли землю копытами, глупо смеялись и говорили, что никогда еще но были сиделками.
И бедный Доктор был измучен до последней степени; он не знал, где найти помощников, чтобы ухаживать за этими тысячами больных обезьян.
Когда вождь Львов вернулся домой, ему навстречу выбежала вся растрепанная, Львица.
— Один из наших детенышей не может ничего проглотить, — сказала она. — Я не знаю, что с ним делать. Со вчерашнего дня он ничего не ел.
С нею сделалась истерика, потому что она была хорошей матерью, хоть и львиной породы.
Вождь вошел в свою берлогу и взглянул на своих детенышей — двух забавных львят, лежавших на полу. У одного из них был совсем жалкий вид.
Лев похвалился жене, как он разговаривал с Доктором. Она так рассердилась, что чуть не выгнала его из берлоги.
— У тебя никогда не было ни капли здравого смысла! — закричала она. — Все звери от нашей страны до самого Индийского океана твердят про замечательного Доктора, про его доброту, про то, что он может вылечить от всякой болезни, и что он — единственный человек во всем мире, который умеет говорить на зверином языке. А теперь, теперь, когда у нас больное дитя, ты его оскорбил! Большой болван! Только дурак может грубить доброму Доктору! Ты…
Она остановилась и стала таскать мужа за гриву.